Прием конкурсных работ Опции

[Фанори Просмотр профиля]

Конкурсные работы прошу оставлять сдесь

[Бара Просмотр профиля]

Для затравки выложу рассказик по мотивам одного из моих самых любимых квестов в Шире, думаю его многие помнят. Хочется чего-то не героического, а просто веселого.

Персонаж Бара (и Саламандра), Побратимы.

Страхи дядюшки Аделарда.
Я проснулась от сильного стука, и приоткрыв над одеялом один глаз увидела, что это моя кузина Саламандра стучит о косяк двери моей спальни.
Ты чего стучишь? - спросонья пробурчала я, намереваясь повернуться на другой бок и продолжить спать.
Кое-кто, кажется, обещал сегодня Нильсону экскурсию по Ширу, - усмехаясь заявила Салли.
А что сегодня уже суббота?
Суббота, суббота, кстати Нильсон уже на кухне и Гиацинта его кормит пирожками, которые он трескает так, что только за ушами пищит. Если ты не поторопишься, то останешься без завтрака.
Остаться без завтрака — это то, чего не может допустить ни один добропорядочный хоббит. Поэтому через пять минут я уже восседала за столом рядом с кузинами и нашим новым другом Нильсоном, с которым нас познакомил Этрик, молодой племянник Асгазара. Пока мы жевали чудные Гиацинтины пирожки, у нас появилась идея начать свою экскурсию с Занорья, ведь там статуя Марчо и Бланко, Норратуша, таверна «Птица и дитя», ярмарка ремесел, лавки со всякой всячиной и, разумеется, сам Всяковень.

Именно там и началась эта история. Дело в том, что Бромбарт Лисохвост опять куда-то дел свою копию основательного указа, а потому попросил нас при случае прогуляться в Тукборо и посмотреть в тамошней библиотеке еще один свиток. Естественно, оригиналы из библиотеки Туков никто уже давно в Занорье не отдает, потому что они там все равно все теряют.

Поскольку Нильсон оказался не против пойти с нами к Тукам, то мы взялись за доставку копии этого указа. Но это оказалось не так то просто, поскольку у дверей библиотеки нас встретил испуганный и встревоженный дядющка Аделард, ну тот самый, что известен прихватыванием по ошибке чужих зонтиков. Он является у Туков кем-то вроде хранителя библиотеки. В общем, в Библиотеку нас не пустили, и дядюшка сказал, что мы войдем туда только через его труп, потому как там теперь «такое творится, что просто кошмар».

Пришлось пустить в ход всю свою изобретательность, чтобы уговорить его рассказать нам, что в библиотеке завелся не больше не меньше, а призрак, причем не чей-нибудь, а Старого Геронтия Тука.
Ух ты! - обрадовалась Саламандра. - Всегда мечтала поглядеть на Старого Тука!
Чур тебя! - завопил Аделард, замахал на нее руками и затрясся еще сильнее.
Дядюшка Аделард решил, что Старый Тук прогневался на него за то, что он самовольно переставил в библиотеке его любимый диванчик из левого угла в правый. Конечно все это нас заинтересовало, да и не будешь же вечно держать библиотеку запертой, значит надо как-то искать выход из сложившейся ситуации. Ну и дядюшка решил, что надо срочно как-то расположить призрака или, на худой конец, дать ему понять, что мы тоже тут все не лыком шиты, и с нами стоит считаться. Для этого он дрожащим от страха голосом посоветовал нам убить несколько медведей в Зеленых холмах.
Выйдя, наконец, из Смиалов мы переглянулись.
Мне вот что интересно, - сказала я, - дядюшка Аделард медвежью шкуру от беличьей отличит или нет? И притом кого он хочет обмануть то, ведь никто в здравом уме не поверит, что он мог убить настоящего медведя.
Ну по виду может и не отличит, а вот по размеру, пожалуй, точно отличит, - солидно сказала Саламандра.
Ну и что будем делать?
А пойдем на пасеку к Поло Шерстолапу, что за фермой Лонго Ройла, попросим меду для приманки. Поди уж мы то как-нибудь одолеем пару медведей.
Ну пойдем, если конечно Нильсон не будет против, - сказала я.
Нильсон не возражал и через несколько минут мы были на пасеке. Оказалось, что медведей особо и искать-то не следует, потому как только Поло открывает ульи, чтобы достать соты, так и медведи тут как тут. Обычно бедолаге приходится в таких случаях просить помощи у ширрифов, но раз мы сами охотники на этих тварей, то возможно и сами справимся. Поло оценивающе оглядел фигуру Нильсона, и вероятно остался ею весьма доволен.

Отстрел медведей-сладкоежек произошел удачно и мы, потащили тяжелые шкуры Аделарду, для верности взяв у Пола расписку в том, что «это подлинные медвежьи шкуры, и добыты они в честном бою прямо у него на пасеке, чему он, стало быть, самоличный свидетель».

В Тукборо Аделард долго охал над шкурами убитых медведей и еле-еле затащил их в библиотеку. Отдышавшись он снова вернулся в книгохранилище, но выскочил от туда как ошпаренный кипятком. Оказалось, что «Старый Тук» по-прежнему неистовствует и негодует, и вероятно тот факт, что мы добыли шкуры медведей только усугубил дело, потому как наш славный предок решил, что Аделард пытается покуситься на его охотничью славу.
Вторая попытка умилостивления грозного призрака заключалась в том, чтобы доставить ему его любимое блюдо - пряные свиные ребрышки. Сначала Аделард хотел нас уговорить, чтобы блюдо готовила Гиацинта, но мы сказали, что она занята и нет ничего страшного, если стряпня будет сделана тетушкой Эдилиной Шерстолап, женой Поло, на чьей пасеке мы добыли медведей. Она тоже знатная повариха, а потому нечего отвлекать Гиацинту по пустякам.
Не думаете же Вы, - сказала в конце концов Саламандра,- что призрак и вправду станет есть эти ребрышки? Он же бесплотный и в еде явно не нуждается.
Лицо Аделарда еще сильнее вытянулось от огорчения, но с этим аргументом поспорить было нельзя. Вобщем, нам опять пришлось отправляться на охоту, на этот раз на вепрей, а потом уговаривать Эдилину их готовить. Впрочем ребрышков было с запасом, так что и нам кое-чего перепало. У нас же с Саламандрой при этом возникло стойкое убеждение, что столь большая порция кушанья, которая потребовалась дядюшке Аделарду никакого отношения к призраку не имела, а была его личной попыткой очередной раз перекусить от огорчения. Тем не менее, сколько то ребрышек он прямо при нас утащил в библиотеку, но вылетел от туда после этого с такой скоростью, как будто ему дали там хорошего пинка.

Разумеется, нам было интересно, чем все-таки эта история закончится, и потому мы согласились исполнить еще одну просьбу незадачливого библиотекаря, а именно достать во Всяковене последний фейерверк который сделал известный чародей Гендальф к последнему дню рождения Старого Тука, и который так и остался невостребованным, а потом был передан на хранение во Всяковень. Мы решили, что за Фейерверком поеду я, а Саламандра и Нильсон погуляют по окрестностям, зайдут в Лавровый куст на стаканчик «Бутона Чертопоха» и пойдут потихоньку к Меттельским подмосткам, куда я к тому времени и постараюсь привезти уже упомянутый фейерверк.

Собственно, все произошло как нельзя лучше, Бромбарт Лисохвост, то есть лицо крайне заинтересованное в открытии библиотеки, фейерверк выдал довольно скоро, и даже приложил к нему записку удостоверяющую, что это именно тот самый фейерверк. Надо признаться коробка была весьма внушительная и я предвкушала весьма приятное зрелище. Запускать это чудо впопыхах не хотелось, потому мы дождались сумерек и как следует насладились цветными огнями. Уставшие, но весьма довольные собой мы вернулись в Тукборо.

Оказалось, что дядюшка Аделард, с парадного крылечка Великих Смиалов также наблюдал за фейерверком, хотя мы, по правде сказать, и не сомневались, что так оно и будет. Однако Старый Тук так и не угомонился. Бедняга был жутко испуган, потому что решил, что ночью этот призрак, как пить дать, заявится к нему в спальню.

Делать было нечего, старина-библиотекарь открыл перед нами двери двери книгохранилища и попросил самих разобраться с призраком. Он сказал, что последний раз мстительный дух сотрясал книжную полку у дальней стены, а значит вполне вероятно, что он все еще там.

Мы осторожно вошли в библиотеку. На полу валялись наспех брошенные шкуры, а чуть дальше была перевернута тарелка с ребрышками, которые теперь валялись на полу. При этом часть ребрышек отсутствовала напрочь. Мы втроем, поскольку Аделард остался «посторожить» за дверью, двинулись между стеллажами с книгами к дальней стене. И действительно одна книжная полка слабо подрагивала, и мы заметили, что за нее завалилась целая груда тяжеленных книг. Мы отодвинули полку и стали разбирать книжный завал, и вдруг вынули из под этой груды маленького испуганного бельчонка, невесть как попавшего в библиотеку и придавленного массой тяжелых и толстых томов, из под которых он никак не мог выбраться. Белка была жива, потому что одна большая книга упала образовав что-то вроде остроконечной крыши маленького домика, и маленькая проказница оказалась как раз между страницами. Вероятно, что прежде чем упасть, этот том был раскрыт. Саламандра взяла бельчонка на руки и вынесла его из библиотеки.

Аделард был потрясен до глубины души, потому что он поднял столько шума из-за обыкновенной белки. Он очень просил нас никому не рассказывать об этом происшествии, опасаясь насмешек наших многочисленных родственников. Однако эта история довольно скоро стала широкоизвестной, потому что Саламандра, желая отпустить белку, отнесла ее на Зеленые холмы и встретила там наших двух оболтусов-кузенов Имберта и Изембарда. Оказалось, что это они притащили белку в смиалы, но она у них «куда-то удрала». Ну и потом они спросили как там обстоят дела с призраком Старого Тука, поскольку уже прослышали, что мы занимаемся этим вопросом. Саламандра усмехнулась и сообщила, что вопрос уже решен. Тогда кузены, ведь они все-таки Туки как-никак, посмотрели на нее, потом на бельчонка и дружно захохотали, поняв, что это именно их бельчонок и стал причиной переполоха устроенного дядюшкой Аделардом.

Встретившись снова в Лавровом кусте и выслушав историю Саламандры, мы еще раз посмеялись от души, попустили еще один стаканчик «Бутона Чертополоха» и договорились встретиться в следующую субботу, чтобы показать Нильсону другие достопримечательности Шира, которые в этот раз занятые умилостивлением мнимого призрака мы незаслуженно забыли. Надо сказать, что настроение у нас в этот вечер было самое расчудесное.

Примечания
Ветку с повествованием об основательном указе нагло обрезала, просто упомянула, чтобы получить повод заглянуть в библиотеку.
Присутствие двух, а доме и трех моих персонажей обосновываю тем, что всеми ими проходила это задание, потому вышло, что они были вместе. Нильсон во кремя одного такого прохождения действительно присутствовал.Ну и естественно живут все в одном доме, кроме гостя.
Кое-какие мелочи квеста немного подкорректировала, типо вынесения белки на руках и разгребание книжного завала, просто думаю белка не стала бы сидеть за полкой долго, потому придавила ее книгами. Вот собственно и все примечания.

[Тинуриан Просмотр профиля]

Сказание о походе на Карн Дум

(Специально для Литературного конкурса «Братства Стали»
«Как я…»)

«Прежде-то мне всегда казалось: будто всякие там герои подвиги свои вроде как для развлечения совершают. Скучно стало, ну и давай... коли вы меня понимаете. А теперь по-другому видится: поперли они очертя голову невесть куда, а потом получается как у нас – назад уже и не повернешь. Точнее, повернуть-то можно, но какой ты после этого будешь герой? Вот они и шли до конца... или же мы знаем только про тех, которые до конца шли. Про отступивших сказок не сказывают. И ведь не все сказки кончаются хорошо, во всяком случае так, как бы самим героям хотелось. Даже если возвернешься домой, и дома все толком... а вернулся-то, глядишь, не тем, каким был...».
Сэмиус Скромби (Дж.Р.Р. Толкин "Властелин колец")

«Как я уже писал тебе в своем прошлом письме, друг мой Белегнор, мне неизвестно о том, был ли Карн Дум когда-либо гномьим поселением. Да, ты прав, место вполне могло подойти для того, чтобы народ кхазад там обосновался, и у меня даже есть сведения о том, что северные горы Ангмара богаты железом и платиной. Это должно было привлечь моих родичей. Но, тем не менее, этого не произошло. Скажу больше, в летописях гномов нет ни одного упоминания о Карн Думе, хотя часть его названия – «Дум» явно взята из кхуздула и могла бы означать на твоем языке «Царство», как, например, Казад Дум, Царство Гномов -- да будет милостив Махал к нашим судьбам, да простит нашу алчность и да поможет вернуть дарованное Отцам нашим и предкам силой и мудростью Его!
Что такое «Карн», мне не ведомо, а потому я обратился за советом к длинноухой внучке своей и твоей супруге Тинуриан, и она высказала предположение, что это слово в переводе с синдарина может означать «красный». «Красное царство» -- звучит, однако ж, странно… И Тинуриан к тому же уверена, что к эльдар Карн Дум никакого отношения ни в одну из Эпох не имел.
Твои братья мораданы – Элеир Менельтармаский и Джерин Лис полагают, что вряд ли стоит искать корни названия в человеческих наречиях, разве что, в темных. Ну а в темноте, сам знаешь, Мелькор ногу сломит, и что они там выдумывают, видать, и ему самому неизвестно, да и прихвостню его ущербному Саурону (ох, и плачет по нему мой топор!) тоже навряд ли… Господин Лэндо Подкочкинс выразился на сей счет, пожалуй, наиболее верно: «Погано там!». И он, видимо, прав, хотя я и продолжаю утверждать, что несмотря на это пиво я варю гораздо вкуснее!
Люди часто называют окрестности Карн Дума Пепельными Пустошами, и, увы, иначе их назвать трудно – земля там выжжена, мертва и кишит тварями, от которых борода дыбом! Но, слава Махалу, Свободные Народы уже начали наступление на Ангмар. И я не устаю поражаться доблести вождя горцев из небольшого местного поселения Огайр Краннога, который все это время противостоял полчищам Врага один, с горсткой людей! Я имел честь быть ему представленным. «Идти вперед и не сдаваться, даже если нас мало, а их – тьма. Это наш Фем! Главное, чтобы рядом с тобой был верный друг, на которого ты всегда можешь положиться, с которым вы понимаете друг друга с полуслова», - сказал мне Кранног. «Фем», на их горском языке, это обет, вроде как. А на счет друзей, это он верно подметил, прямо слово в слово, как мы, кхазад, говорит!
В общем, решились мы, Белегнор, на поход в Карн Дум, будь он неладен. Надо же, в конце концов разобраться, что за Зло там засело и что за тварь такая Мордирит, посмевшая провозгласить себя Королем! Основные силы наши сейчас стремятся на Восток, откуда Саурон грозит гибелью всему живому. Но мы также должны быть уверены в наших тылах, и Север надлежит освободить и вернуть Свободным Народам, дабы не получить удар в спину из Ангмара. Наш маленький отряд – Элеир, Джерин, Тинуриан и твой покорный слуга – уже проделал большую часть пути. Теперь мы на самых подступах к Карн Думу, остановились в небольшом лагере, который, вероятно, последний наш островок безопасности в этом Царстве Тьмы. Здесь и пишу тебе, друг мой, эти строки, потом уже, боюсь, будет недосуг…
Ах да, чуть не забыл. Тут за нами странное существо увязалось, тоже длинноухое, но уж больно тщедушное – сердце кровью обливается, как смотрю на его одежонку! Точнее, ее – Аривет назвалась и утверждает, что без нее мы никак не справимся. Я согласился ее взять, но только потому, что уверен – она-то в любом случае туда сунется, и уж без нас точно пропадет. Супружница твоя, правда, иного мнения. Говорит, чтоб не смотрели по одежке, что, Аривет, мол, такие руны знает, что вражинам мало не покажется, их на тот свет отправит, а нас оттуда вернет. Верится с трудом. Но за моей-то спиной она всяко, как за каменной стеной будет. Да и внучку свою тоже прикрою, если что. Вон она мне улыбается и стрелы свои в каком-то масле купает. Шлет тебе привет и поцелуй.

За сим прощай, друг мой. Не знаю, скоро ль свидимся, но верю в нашу встречу, как и в нашу победу! Не бойся, сынок, мы прорвемся! Махал с нами!

С неизменным почтением и преданностью,
Скивир»

(Из письма Скивира по прозвищу Грозный Топор Белегнору Арменелосскому, предводителю мораданов)

«НИ НАДА ТУДА ХАДИТЬ! ТАМ ПОГАНО! ТАМ ВАС БУДУТ УБИВАТЬ! НУ ИЛИ ХОТЯ БЫ ПОЕШЬТЕ СНАЧАЛА! СКАРЕЙ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ!»

(Из записки Лэндо Подкочкинса, приложенной к обозу с провиантом, не весть как очутившемся в маленьком лагере горцев на подступах к Карн Думу)

«Дорогая моя сестра Тинуриан! Знаю, бесполезно тебя отговаривать от столь, на мой взгляд, необдуманного поступка, как поход в Карн Дум. Но прошу, прежде прислушайся к совету мудрых, ибо уверена, он вам очень пригодится. Как только в Научной Лаборатории, которую я с недавних пор имею честь возглавить, прослышали о том, что вы затеваете, мы немедленно подняли все архивы, чтобы дать вам как можно больше информации об этом страшном и опасном месте. Сам Элронд Полуэльф позволил воспользоваться его Библиотекой, и почерпнутые там знания, как ты сама сейчас убедишься, поистине бесценны.
Если вам все-таки удастся прорваться в Карн Дум, то запомни главное, милая сестра. Прямой путь – не самый верный! Враг прочно обосновался в этой крепости, которая, на самом деле, представляет собой сложнейший лабиринт, где на каждом углу, за каждым поворотом, за каждым камнем и за каждой дверью вас будет поджидать опасность. А порой, она может возникнуть прямо из ниоткуда! Причина тому – злые чары Мордирита, каргулов и обученных ими ангмарских жрецов, которые не только способны вселять в сердца Ужас, но могут призывать различных тварей, порожденных, видно, самой Шелоб, и неупокоенных духов. Когда-то ведь и Мордирит и каргулы тоже были людьми, но в обмен на свои души, получили страшную власть…
И всё же, управа на них имеется. Самое слабое место Врага – его уверенность в безграничности своего могущества, а самое сильное ваше оружие – осторожность, смекалка и взаимовыручка. Вам предстоит много сражений, а потому вспомните «Гнев клятвопреступников», в трудный момент произнесите заклинание, и однажды предавшие придут к вам на помощь, чтобы исполнить клятву! А если силы ваши будут на исходе, то произнесите «Чистоту помыслов», ибо помыслы ваши поистине чисты, а заклинание это поднимет ваш дух и придаст уверенность.
Все пути, что ведут к Замку Мордирита, не только бдительно охраняются, но и перекрыты решетками, открыть которые вы не сможете, если не отыщите ключи. Потому я и писала тебе выше о том, чтобы не шли тем путем, что покажется вам поначалу наиболее простым. Не задерживайтесь в верхнем городе и идите по дороге, что слева от главной площади и будет круто спускаться вниз по косогору. И, умоляю! Ни в коем случае не пейте из местных водоемов и даже не подходите к ним близко по возможности – там не вода, они наполнены кислотой, одно прикосновение к которой станет смертельным!
Если все сложится удачно, то ваш поход сможет послужить и на благо науки, которой, как ты знаешь, я посвящаю все свое время без остатка. Насколько я поняла, изучая фолианты в библиотеке Элронда, в сточных трубах Карн Дума, в огромной луже кислоты, живет отвратительное чудовище Хелхгам. Вам не миновать сражения с ним. Но, уничтожив эту тварь (да может вам Манвэ!), пожалуйста, не побрезгуй и собери с его трупа слизь. Совершенно ясно себе представляю, как ты сейчас поморщилась, но это действительно необходимо! Даже зло может послужить добру, и на основе этой слизи мы можем совершить переворот в науке, который многократно увеличит наши познания! Не буду вдаваться в тонкости работы нашей Лаборатории, ты просто поверь мне, как верила всегда, и постарайся исполнить мою просьбу. А когда вы будете выбираться из сточных труб, то попадете в старую башню. Ее охраной командует ангмарец по прозвищу Салмак. Уверена, вы справитесь с ним без особого труда. Если же тебе удастся отобрать у него Руну Зла, моей признательности не будет предела! Давно хотела изучить этот артефакт… А наш младший научный сотрудник, кхазад Эйнскъялди Скаллагримссон будет вас вечно прославлять, коли раздобудете Рог Горторога. Его можно отпилить у каменного тролля, что наверняка попадется вам уже в самом Замке.
Это письмо я передам с Эйнскъялди, который уже вовсю собирается в дорогу, весь с ног до головы обвешанный банками-склянками-свитками, только что вышедшими из Лаборатории. Там вы найдете настойку ацеласа, что поддержит ваш боевой дух, мазь Келебранта, что пополнит вашу энергию, настойки конуита и линестада – для бодрости и от болезней, а также заживляющее снадобья. И еще не сочтите за труд прочитать несколько свитков о хитростях ведения боя и защитной тактике.
Если этот безумец Эйнскъялди будет рваться с вами, не берите его! На днях мы отправляемся с ним в экспедицию в Эвендим, где будем проводить этнографические исследования повадок и обычаев гаураданов. Их описывал в своих «Наставлениях» Элеир Менельтармаский, и теперь мы хотим сами посмотреть в глаза этому волчьему племени. Обещаю привезти несколько их тотемов в качестве сувенира.

Удачи! И да хранит вас Элберет!

Твоя любящая сестра,
Софиэль»

(Из письма Софиэль Эрфинориль ее сестре Тинуриан Арменелосской)

«Мерзость, грязища и вонища, тут даже крысы передохли, а запах подпаленного горящей стрелой орка – чистое благовоние. Думал, хоть в книге каргула найду что-то полезное для выяснения слабых мест оных бестелесных -- Манвэ лысого! (это высказывание было сделано явно в сердцах -- прим. публикатора). Пришлось и дальше по старинке, топором…»

(Из «Наставлений» Элеира Менельтармаского. Глава VII «Карн Дум»)

«Карн Дум – это вовсе не «Красное Царство», как перевел его название мой горячо любимый дед Скивир. Я бы назвала его Кровавой Обителью, цитаделью ужаса и зла! И права была сестра моя Софиэль, назвав его лабиринтом с множеством коварных ловушек… Прошло уже довольно много времени с тех пор, как окончился наш поход, но и теперь я иногда просыпаюсь по ночам от собственного крика, и ужас снова сковывает мой разум… Хотя, как водится, страшно стало уже потом, а там было не до подобных эмоций…

В том маленьком лагере, что мы разбили недалеко от входа в Карн Дум, мы еще могли шутить и смеяться. Да и как иначе, если наш мохнолапый товарищ Лэндо каким-то образом умудрился пригнать туда целый обоз, груженый всякой снедью. Чего там только не было: и ягненок под мятным соусом, и пастуший пирог с такой же нежной начинкой, и похлебки с куропатками, и медовые кексы (эти с пометкой: СПИЦАЛЬНО ДЛЯ ЁЛЬФОВ УШАСТЫХ), и сыры, и колбасы! Ну и, конечно бочка со свежим ширским пивом, с которой Скивир сразу же слился в нежных объятиях. А Элеир с Джерином, набив трубки ароматным табаком, пускали кольца и довольно покрякивали в усы.

После такого «небольшого» подкрепления, я принялась зачитывать друзьям письмо Софиэль с ее рекомендациями и просьбами. Самое сильное впечатление оно произвело на Джерина Лиса. Как только он услышал о Хелхгаме, то даже чуть не выронил из рук склянки Софи, которые в тот момент как раз делил поровну между нами. «Проклятая креветка! Подайте мне ее немедленно, уж я-то быстро найду способ, как ее разделать и чем нафаршировать!», -- воскликнул он и начал размахивать топором, подражая лучшим поварам. Все рассмеялись, и Джерин разошелся вовсю:

- А не слишком ли жирует Мордирит в своем замке! Ишь, какой отгрохал! Надо будет потолковать с ним, пусть отдаст в аренду свои хоромы.

- Ага, а я подпись на договоре поставлю. Вот этим топориком, - хмыкнул Элеир, поглаживая лезвие своего боевого друга, проверяя его остроту.

- Ну, тогда я точку поставлю. Жирную. С оперением, -- не удержалась я.

- А я Мордирита мордой приложу – получится печать! – прорычал гном и грохнул кулаком по бочонку с пивом так, что тут чуть не разлетелся в щепки.

Аривет, достав из сумки чистый лист пергамента, принялась составлять проект этого договора, по условиям которого Мордирит еще и должен был сам заплатить своим арендаторам за оказанную ему великую честь, а потом убираться в те края, куда Манвэ когда-то отправил отдыхать его кумира Мелькора. Ох, и отлились нам потом эти шуточки…

Тем не менее, вошли мы в Карн Дум полные сил и в довольно бодром настроении. Но улыбаться сразу всем расхотелось. Стало страшно. Первое впечатление, которое возникло у меня, когда мы увидели Карн Дум, было довольно странным. Казалось бы, город, как город: аккуратные дома, построенные в лучших традициях архитектуры жителей севера, мощеные камнем улицы, довольно просторные площади… Но при всём при этом город был совершенно мертвым. Это я ощущала все своим существом – ни гомона людского, ни воробьиного щебета, ни собачьего лая, ни дуновения ветерка… Только гул какой-то вдали, словно эхо гигантских молотов. И еще вой – протяжный и ледяной, то срывающийся на пронзительный визг, то переходящий в змеиное шипение… А далеко впереди, за домами, вознеслись шпили черного замка, и ни у кого из нас не возникло сомнений, кто его хозяин. А неба, неба там не было совсем. Оно будто исчезло, а на его месте образовалась какая-то черная субстанция, разрываемая красными всполохами. И казалось, что рождается она в самом замке, а оттуда распространяется повсеместно, уничтожая на своем пути все живое. Вот почему даже в Огайре день можно было с трудом отличить от ночи. Здесь же, казалось, померк всякий свет, и ни один лучик солнца не мог прорвать отвратительную пелену.

Слева от главной площади действительно была дорога, точно такая, как описывала в своем письме Софи, и мы начали потихоньку по ней спускаться, пристально вглядываясь в темноту. И вдруг едкий запах ударил в ноздри, разъел глаза, к горлу подступил приступ тошноты. Внизу под городом всюду были огромные лужи едкого зеленого цвета, и страшный этот смрад шел от их испарений. Любознательная Аривет сунулась было рассмотреть поближе эту жидкость, но Скивир, ухватив эльфийку за капюшон ее старенького потертого плащика, быстро отговорил от этой затеи. «Что? Решила покончить с бессмертием, искупавшись в кислоте?», -- он швырнул в пузырящуюся лужу остатки пастушьего пирога, и те моментально с шипением растворился в едкой жидкости. Зрелище было весьма наглядным, и на месте пирога никто из нас оказаться не захотел… Правда, в тот же момент у нас появились неплохие шансы оказаться на месте начинки пирога. Огромный рослый урук выскочил на нас из-за поворота, а сзади его уже нагоняла парочка долговязых ирчей с луками на перевес.

«Загир аннарди анГимлад!» - раздался дружный клич Элеира и Джерина. «Мечи воинов Эленны!» О Эру, аж в груди кольнуло, и как будто стерлись века, что прошли с тех пор, как канула в небытие Дарованная Земля, Нуменорэ – родина предков этих двух отважных воинов, коих теперь мне выпала честь называть своими Братьями. Обычно молчаливый Элеир, само спокойствие, преобразился. Впрочем, спокойствие его можно сравнить с ветром – вот только он обдувал чуть заметной прохладной, как вдруг превратился в вихрь, сбивающий с ног. Его-то и испытали на себе убогие создания. Ах, надо видеть это изумительное зрелище, как два отважных человека, могучих воина, орудуют своими топорами! Нет, это не похоже на бойню, это танец битвы, танец человека и оружия, несущий не смерть, но освобождение. И словно сам Тулкас Доблестный громадной тенью вырос за спинами воинов и радостно смеялся, видя их боевой пыл. Скивир взревел, глаза его налились кровью, уши заложило от знаменитого гномьего «Барук кхазад!», а орков так и вовсе оглушило. Прыжок. Удар щитом. Я натянула тетиву – дай мне сил, Охотник Оромэ, спой песню моему луку, и пусть не знает промаха моя рука! Сорвалась стрела, зашипел, разгораясь, огонек на ее наконечнике. Секунда, и она вонзилась в грудь мерзкого отродья. В нем нет сердца. Нет души. Нет состраданья. Есть только гниль. Гниль нужно выжечь… «Tara Manwe!», - высокий, мелодичный голос Аривет прорвался сквозь лязг стали и хриплые крики ирчей, сплелись древние руны, полыхнула яркая молния и обрушилась на головы врагов… Закрутилась карусель битвы, уруки один за другим сваливались на нас отовсюду, и сталь захлебывалась обилием их черной крови…

Продираясь все дальше вниз, мы наткнулись на сколоченные из досок бараки, что возвышались прямо над ядовитыми водоемами. Приглушенные стоны и крики слышались в них, и, о Эру, там нашли мы пленных людей, эльфов и гномов – связанных, израненных, измученных, больных. Кто-то, не вынеся пыток, скончался, но многих все же удалось спасти…

Не знаю, не помню, сколько длилась эта битва… Разум помутился от удушливых испарений, и только невероятным усилием воли мы заставляли себя двигаться вперед. Помню только, что в какой-то момент этот казавшийся бесконечным спуск закончился, и мы выбрались на помосты, что вели теперь уже наверх, вдоль скал. Начался подъем, по сравнению с которым вся предыдущая часть пути была, как мы быстро убедились, сущим пустяком. Двигаться приходилось с большой осторожностью, так как хлипкие покрытия помостов то и дело срывались в бездну. Они дрожали и шатались от страшного грохота, разносившегося эхом по горам, становившегося все сильнее по мере того, как мы забирались выше. Впрочем, источник этого грохота обнаружился очень скоро. Исполинские каменные тролли гигантскими кирками вырубали из скал себе подобных, а командовали ими те самые жрецы Ангмара, о которых рассказывала Софиэль. Я натянула тетиву…

Оглянувшись назад, на усеянную трупами дорогу, Скивир хохотнул: «И пусть теперь зовут меня Грозой врагов, Опорой и Стражем Пепельных Пустошей, Мечом Войны и Образцом отваги, и…». «Угомонись, образец ты наш, - прервал его, Элеир, - а то, не ровен час, схлопочешь по башке воооон он того «мааааленького» горторога и станешь Десертом тролля». Но схлопотал, к счастью не дед мой, а тролль, одарив нас к тому же своим Алым рогом и ключом от витой решетки, что преграждала путь в одну из замеченных нами скальных пещер, ведущий, как потом выяснилось, в сточные трубы – обиталище Хелхгама, вожделенной «креветке» Джерина Лиса. И снова смрад кислоты и узенькая тропка средь зловонных луж вглубь пещеры, усеянная слизнями. От воспоминаний о них у меня до сих пор по спине пробегают мурашки. Но надо было видеть Аривет, которая, достав откуда-то чистую склянку, бережно, почти любовно, собирала с убитых тварей капли их слизи. Увидев наши недоуменные взгляды, она пролепетала: «Это мне для опытов… А то где ж еще потом такое найдешь? Ведь это очень занимательно», -- и девушка улыбнулась нам чуть виноватой улыбкой. Я невольно рассмеялась, подумав о том, что Аривет прекрасно бы спелась с моей дорогой сестрицей, и понадобилась бы целая армия, чтобы вытащить их из сточных труб, где столько всего «занимательного». И тут же вспомнила, что и мне еще предстоит собрать всякой гадости… Если, конечно, гадость раньше не приберет меня…

Пещера постепенно расширялась, и тропинка вывела нас в огромную залу. Посреди нее разлилось целое озеро жидкости ядовитого цвета и такого же содержания. Вокруг него высились колонны – рукотворные и довольно элегантные, и каждую обвивали огромные щупальца местного обитателя. Самого хозяина пещеры видно не было, Хелхгам гостей не ждал и на поверхности не показывался. «Руби щупальца!», - заорал Джерин, и мы сорвались с места, как безумные. Забурлило, закипело кислотное озеро, всплыла огромная голова «креветки», уставившись на нас парой круглых глаз, полных злобы. То, что происходило потом, иначе как сумасшедшей гонкой на выживание, назвать сложно. Щупальца нещадно хлестали нас, орошая ядом, который я еле успевала снимать со своих спутников древним охотничьим заклятьем. Разъяренный моллюск вырывал из пола колонны, и, вскакивая на ее обломки, я запускала одну за другой свои стрелы туда, куда не доставали мечи, целясь чудищу в глаз. Всего несколько секунд, и колонна утопала в кислоте. Успеть соскочить и бежать к следующей, снова рубить, снова вскакивать на обломки, и стрелять, стрелять, стрелять, стрелять… Пока хватит сил, пока руки держат лук, пока пелена не застила глаза… О госпожа моя, Мелиан, вернись, окутай своим покрывалом, спрячь от Ужаса и Смрада… Я хочу уснуть, хочу забыть, хочу домой, в свой Дивный Лес, в свой Дориат…

«Тинуриан! Очнись, слышишь! Не смей засыпать! Дыши! Живи!», -- Аривет трясла меня за плечи, пелена спала. Скивир, мой славный добрый старик, сидел рядом и причитал: «Внученька, дорогая, не оставляй меня, не покидай! Что ж я Белегнору-то скажу? Он же помрет с горя! Вы столько пережили, так долго искали друг друга! А помнишь, как свадьбу играли? Ох, что же это делается-то?». Слезы обожгли мои глаза, и кошмар отступил. Отступил, чтобы возвращаться ко мне по ночам, и тогда я просыпаюсь от собственного крика…»

(Из дневника Тинуриан Арменелосской)

«Не зря местные горцы посылают троллю рога обламывать (поговорка дуварданов, послать кого-то это делать - пожелание смерти. - прим. публикатора). Пока этого тролля уговорили лежать спокойно, пришлось таки добить, дабы не мучился, мы же не изверги какие. И то, топор потом два часа точил, на том же роге. Весьма для такого дела удобен оказался, хоть какая польза от твари Морготовой.
А еще есть у местного народа другая поговорка: чем башня выше, тем колдун злее. Похоже, придется и это проверить…
Проверили. Не врет поговорка. Семь раз подряд одного и того же колдунца убивать, в гробу я его видел и даже сам туда укладывал... Он еще требовал, чтобы я клинки опустил! Мог бы и повежливее попросить… Я конечно опустил, правда, сильно и прицельно, а не поднимать снова – что просить, что требовать – было уже поздновато...»

(Из «Наставлений» Элеира Менельтармаского. Глава VII «Карн Дум»)

В далеком Ангмаре,
Среди северных скал,
Бродят жуткие твари,
Ощерив оскал.

Смрад и копоть на небе,
И венец черных дум -
Души жаждет Свободных
Кровавый Карн Дум.

В Замок, полный ловушек,
Входить не спеши -
В каждой из комнатушек
Смерть таится в тиши.

Нет коварней, страшнее
Чародеевых слуг,
Никого не жалеет
Тролль рогатый Тарлуг.

Шелест крыльев, шипенье,
По коже мороз –
Оглушают в мгновенье
Морровали Мормоз.

И творит заклинанье
Дух мятежный каргул -
Силой темного знанья
Умножился Гуртул.

В зале главном, огромном,
Средь парчи и колонн,
Возвышается в злате
Хозяина трон.

Под покровом злодея
Не видно лица,
Он надежды лишает,
Губя храбреца.

Тролли и великаны,
Лавы огненной круг,
К горлу тянется сотня
Отрубленных рук.

Против всех его тварей -
Пять отважных сердец,
Гномья сталь, лук и стрелы,
Рун волшебных резец.

Свергнут был ими в бездну,
Опозорен, забыт
Тот, кого называли –
Лже-король Мордирит.

(Из песни неизвестного менестреля)

- Ох, ну и погодка, льет как из ведра! Эй, трактирщик! Мне чего-нибудь позабористей, да побыстрее!
- Пожалте, пожалте, гость дорогой, - толстенький плешивый хозяин таверны с круглым добродушным лицом засуетился, накрывая на стол приезжему, а потом присел рядышком, разлив в высокие глиняные кружки пенистый ароматный Брандобрасов эль. – Погодка и впрямь, да… Зато посвежело-то как! А то ведь дождей-то нормальных, поди, годами уже не видели…
- Так-то, оно так, - гость отхлебнул из кружки, одобрительно хмыкнул и стер пену с усов. – Но ты попробуй в такую погоду телегу провезти – колеса вязнут, лошадь упирается! Да еще по дорогам психи всякие ошиваются!
- Да ну! – трактирщик всплеснул руками. – Так ведь, вроде б, разбойников нынче поубавилось.
- Ага, поубавилось, как же! Тащусь я себе, значит, и вдруг вижу у обочины, на полянке пятеро – двое мужиков, гном бородатый и еще две девицы, показалось даже, что эльфийки. Ливень проливной, гроза, гром грохочет, а они веселятся, пляшут под дождем, то смеются, то плачут, и воду грязную дождевую пьют, как будто б воды отродясь не видели!
- Ну и что тут такого? Я сам, помню, мальчуганом любил порезвиться в такую-то погодку.
- А я тебе скажу, подозрительные они! – гость опасливо огляделся по сторонам, а потом, наклонившись через стол, зашептал трактирщику на ухо. – Все пятеро грязные, как демоны, волосы всклокочены, лица и руки обожженные, одежда потерта и изорвана, будто из-под земли вылезли… И выкрикивают слова странные: про слизь какую-то, про креветку огромную, про рога какие-то и руны чародейские… Сумасшедшие!
- Безумцы!...

(Из разговора, подслушанного в одной придорожной таверне старым бродягой и путешественником. Впоследствии ему попались письма и записи о странном и страшном месте, который называли когда-то Карн Дум. Отрывки эти он и решился здесь опубликовать).